Ильф и Маруся: грустная история большой любви

«Без вас мне скучно. Вот ходят по улицам индусы, японцы, голландцы, кто угодно, и Тихий океан тут, и весь город на падающих склонах, а мне уже чересчур много, мне нужно вместе с тобой посмотреть, как наша девочка спит в кровати».

Болезнь
В Америке, в Новом Орлеане у Ильфа впервые за много лет случился приступ туберкулеза. Он сказал Петрову, что уже десять дней чувствует боль в груди, а тут кашлянул — и увидел на платке кровь. Илья понял, что жить ему осталось недолго. Судьба подарила еще два года, и все это время он продолжал работать вместе с Петровым. Соавторы шутили:

«Разойдемся — погибнет большой писатель»
Ильф лечился, ходил к врачам, ездил в санатории. Но тогда такой туберкулез лечить не умели. Труднее всего для него было отдалиться от дочери: Ильф перестал брать ее на руки, вообще не близко не подходил, боялся заразить. И девочка начала отвыкать от отца, только однажды, перепугавшись жука, бросилась к нему: «Папа, папа, жук!».

Илью это страшно обрадовало, он все повторял жене:

«Видишь? Жук-то страшнее папы!».
Их штребе
1937 году в Лаврушинском переулке напротив Третьяковской галерии заселяли писательский дом. Туда въехали Паустовский, Агния Барто, Пришвин, Катаев, Олеша, Макаренко, Каверин. Ильф и Петров получили по трехкомнатной квартире в одном подъезде.

«Отсюда уже никуда», — горько сказал Ильф.
Началась его последняя весна. После собрания московских писателей он сделал в ресторане глоток шампанского и грустно сказал: «Шампанское марки «их штербе», («я умираю» — Ильф цитировал слова, которые сказал перед смертью Чехов. Ильф и Петров вместе приехали домой, расстались у лифта, договорились, что встретятся завтра и будут работать.

Петров вспоминал, что в тот момент он впервые подумал:

«Какая странная у нас дружба… Мы никогда не ведем мужских разговоров, ничего личного, и вечно на «вы».
Назавтра Ильф уже не смог встать и через несколько дней он умер. На похоронах Петров сказал, что это и его похороны тоже. Но он пережил своего соавтора на пять лет: погиб в 1942 году в автокатастрофе.

Писатели не дожили до того времени, когда «12 стульев» и «Золотого теленка» объявили клеветой на советский строй.

«По романам Ильфа и Петрова получается, что советский аппарат сверху донизу заражен бывшими людьми, нэпманами, проходимцами и жуликами, а честные работники выглядят простачками, идущими в поводу за проходимцами.

Рядовые советские люди, честные труженики подвергаются в романах осмеянию с позиций буржуазно-интеллигентского высокомерия и «наплевизма».
Авторы позволяют себе вкладывать в уста всяких проходимцев и обывателей пошлые замечания в духе издевки и зубоскальства по отношению к историческому материализму, к учителям марксизма, известным советским деятелям, советским учреждениям», — писал Генеральный Секретарь Союза Советских Писателей СССР Фадеев Сталину и Маленкову.

В 1948 году книги Ильфа и Петрова изъяли из библиотек. Авторские отчисления прекратились. Чтобы выжить и прокормить Сашу, художница Маруся пошла расписывать пластмассовые тарелки. Романы реабилитировали только через восемь лет.

Мария Николаевна Ильф дожила до 1981 и все сорок четвре года тосковала по мужу.

«Вот сейчас, когда прошло много лет и я читаю его письма, я плачу, что же я не убила себя, потеряв его — свою душу, потому что он был душой моей»…
«Вся моя прожитая жизнь здесь, до последнего его дня. Прощай, Иля. Мы скоро увидимся».

Фото: filurin.ru; livejournal.com

Источник: goodhouse.ru